Четыре года заключения — это тысячи ночей, наполненных одной и той же мечтой: просто обнять близких и вернуться к человеческой жизни. Пенитенциарная система направлена на то, чтобы ограничивать, ломать и превращать человека в послушную цифру очередного отчета. Но за пределами кабинетов остается самое главное — внутренний мир человека и то, что помогает не сломаться во время изоляции. Как выглядит та самая последняя ночь, когда ты точно знаешь: завтра ворота откроются?
Радость, смешанная с тревогой
Для политзаключенных момент перед выходом на волю — это не просто радостное ожидание, а время наивысшего психологического напряжения. Радость последней ночи в камере всегда идет рука об руку с волнением.
«Радостная была ночь. Понимание того, что она здесь уже последняя была. И радостно, и тревожно, и не верилось, что неужели. Неужели наконец, так сказать? — вспоминает Полина Шарендо-Панасюк. — И я добилась, и те люди, которые за меня боролись, тоже добились, добились того, что мы как бы переломили эту махину, эту ситуацию. Я мечтала, как я выйду, как встречусь со всеми, с семьей, с мужем, с детьми, с людьми просто, как дальше действовать».
Психологическое состояние человека в этот переломный момент объясняет врач и правозащитник Василий Завадский:
«Надо понимать психологическое состояние заключенного перед освобождением. Это очень волнующая, очень стрессовая ситуация. Потому что человек провел долгое время в заключении в совершенно ненормальных для свободного человека условиях, когда от тебя ничего не зависит, когда ты сам себе даже не принадлежишь в полной мере, и завтра все изменится. Если говорить о Полине конкретно, мы знаем, что ей не один раз продлевали сроки заключения, причем почти в самый последний момент. Безусловно, ее, как и любого человека, волновало, что завтра может быть очередной «сюрприз» — новый срок».
По словам эксперта, можно себе только представить, в каком стрессе находится человек. Даже для тех, кто знает, что проблем не будет, это состояние одновременно и радостное, и тревожное.
«А что говорить о людях, которые отбыли большие сроки, имеют проблемы на воле, не знают, куда идти и на что поесть в первые дни после освобождения? Человек все это прогоняет в голове и размышляет», — рассказывает Василий Завадский.
Физическое возвращение реальности: без прослушки и решеток
И вот этот момент настает. Ворота открываются, и человек шагает навстречу воле. Первое, что происходит — возвращение физической реальности, которую за решеткой запрещали. Это момент, когда исчезает холодное стекло, которое годами разделяло родных людей и стояло на пути к нормальному человеческому контакту.
«Я увидела свою маму, — делится Полина. — Которую я… я просто смогла наконец-то ее обнять, ведь до этого видела ее либо через стекло, либо через решетку. И даже когда она стояла буквально в двадцати сантиметрах от меня, я не могла даже до нее дотронуться. А здесь я смогла наконец-то ее обнять».
Это не просто эмоциональная встреча, это буквально физическая перезагрузка тела и разума после тюремных ограничений, начало восстановления личности через прикосновение к родным.
«Это возвращение к жизни, к привычным движениям, привычным жестам — просто пройти там, куда хочешь, повернуться, как хочешь, там сесть, как хочешь. Там поговорить непринужденно, зная, что там [не] будет прослушек, видеокамер, там стукачей и разных вокруг. Очень возвышенное такое чувство было», — говорит Полина.
Опыт политзаключенных доказывает: простые человеческие ценности — возможность обнять мать, встреча с близкими и общение, построенное на искренности и оптимизме — в итоге оказываются сильнее любых репрессивных махин и тюремных стен.